История римских императоров от Августа до Константина. Том 5 От Веспасиана до Нервы (69–98 гг. н.э.) - Жан-Батист Кревье

и восклицает: «Бей тирана! Бей!» Слушатели были крайне изумлены. «Мужайтесь, господа, – говорит Аполлоний, – тиран был убит сегодня. Что я говорю – сегодня? В этот самый момент, клянусь Минервой! В тот миг, когда я замолчал, он понес кару за свои преступления». Эфесцы сочли эти слова безумными, но через несколько дней из Рима пришло известие о смерти Домициана, подтвердившее их.

Филострат утверждает, что это достоверный факт; Дион же считает, что в нем нельзя сомневаться. У нас нет причин отрицать его, ибо это не выходит за пределы возможностей демонов, с которыми Аполлоний общался посредством магии. Я лишь замечу, что Филострат и Дион – столь доверчивые писатели, что вес их свидетельств едва ли может перевесить нелепость подобного чуда. Мое недоверие покажется еще более оправданным, когда вы прочтете подробную статью об Аполлонии Тианском, которую я дам по примеру г-на де Тиллемона. Но прежде я должен закончить то, что мне осталось сказать о Домициане.

Этот принц, когда был убит, имел сорок четыре года, десять месяцев и двадцать шесть дней; следовательно, он родился в 802 году от основания Рима, 24 октября. Он царствовал пятнадцать лет и пять дней. Его тело не удостоилось никаких почестей после смерти; и даже, если бы не позаботились скрыть его от мести сената, оно рисковало быть подвергнутым бесчестию. Его поспешно вынесли в гробу за город. Его кормилица, по имени Филида, совершила скромные похороны в своем загородном доме на Латинской дороге; затем она тайно перенесла прах в храм дома Флавиев и смешала его с прахом Юлии, дочери Тита, чье детство она также воспитывала.

Он был высокого роста, хорошо сложен; его лицо выражало скромность, и он очень легко краснел. Он гордился этим и, в речи к сенату, похвалялся этим в таких выражениях: «До сих пор, сенаторы, вы одобряли и мои чувства, и стыдливость, которая царит на моем лице». Но внутреннее состояние полностью противоречило этой внешней скромности. По словам Тацита [30], его привычный румянец служил ему защитой от стыда, который уже не имел внешних проявлений.

Он рано облысел и очень стыдился этого; так что обижался, если при нем упоминали об этом даже в шутку или всерьёз по отношению к другому. Именно поэтому Ювенал, желая унизить его, называет его «Нероном Лысым». Тем не менее, Домициан в небольшом сочинении, которое он написал о заботе за волосами и адресовал своему лысому другу, утешал его и себя, мужественно принимая их общую участь. «Разве ты не видишь, – писал он, применяя к себе слова Ахилла у Гомера [31], – насколько я превосхожу тебя лицом и станом? Однако мои волосы разделяют ту же участь, что и твои, и я стойко переношу неприятность видеть, как моя шевелюра стареет, в то время как я ещё молод. Это урок, который учит нас, что ничто не бывает ни приятнее, ни короче, чем то, что служит украшению».

Из этого отрывка, не лишённого ни вкуса, ни изящества, видно, что Домициан был способен хорошо писать и говорить, если бы захотел приложить усилия. В молодости он, как я уже не раз упоминал, старался казаться любителем поэзии, но это была чистая притворство. Став императором, он проявлял лишь равнодушие к изящным искусствам. В отличие от первых Цезарей, чей пример, несомненно, следовали его отец и брат, он пользовался чужими руками для составления писем, указов и речей: он даже ничего не читал – ни поэзии, ни истории, за исключением «Записок Тиберия», где изучал принципы тирании. Единственным доказательством его внимания к литературе была забота о восстановлении библиотек, уничтоженных пожарами, которые неоднократно опустошали Рим. Он собирал экземпляры отовсюду и посылал искусных переписчиков в Александрию, чтобы скопировать недостающие книги и исправить те, что у него были. Таким образом, Домициан принадлежал к числу тех, кто любит иметь книги как украшение, как предмет обстановки, украшающий их залы, но не извлекая из них пользы для ума.

Он был настолько вял и беспечен, что пренебрегал физическими упражнениями; лишь стрельбу из лука он освоил с большим искусством – слабая заслуга для императора.

Мы видели, что он почти не обладал качествами, необходимыми для высшего положения, и имел все пороки тиранов. Его сравнивали с Нероном. Как заметил г-н де Тиллемон, он, кажется, был более похож на Тиберия – мрачным нравом, обдуманной злобой, политикой столь же коварной, сколь и жестокой.

Сенат, ненавидевший и боявшийся его при жизни, обрадовался его смерти. Как только она стала известна, сенаторы поспешили к месту собрания и там излили свою ненависть к его памяти самыми яростными проклятиями: они требовали, чтобы его тело было сброшено на Гемониевы ступени; приказали немедленно сорвать все его бюсты, портреты и статуи, разбить их, стереть его имя из фаст и со всех публичных памятников. До нас дошло несколько примеров исполнения этого сенатского постановления. Народ, который не был объектом насилий и преступлений Домициана и, с другой стороны, не имел причин любить его, мало интересовался его судьбой. Солдаты, чью привязанность он старался завоевать уступчивостью и щедростью, горько оплакивали его; они готовы были причислить его к богам и немедленно наказать убийц. Мы увидим последствия их волнений при Нерве, после того как я исполню своё обещание относительно Аполлония Тианского.

[1] См. «Римскую историю», т. VI, стр. 509.

[2] ТАЦИТ, «История», I, 2.

[3] ПЛИНИЙ МЛАДШИЙ, «Письма», IX, 13.

[4] СВЕТОНИЙ, «Домициан», 10.

[5] ПЛИНИЙ МЛАДШИЙ, «Письма», VII, 33.

[6] ПЛИНИЙ МЛАДШИЙ, «Письма», I, 5.

[7] ПЛИНИЙ МЛАДШИЙ, «Письма», I, 14.

[8] ТАЦИТ, «Агрикола», 43.

[9] ПЛИНИЙ МЛАДШИЙ, «Панегирик», 76.

[10] ПЛИНИЙ МЛАДШИЙ, «Письма», VIII, 14.

[11] ТАЦИТ, «Агрикола», 1.

[12] ФИЛОСТРАТ, «Жизнь Аполлония Тианского», VII, 4.

[13] ФИЛОСТРАТ, «Жизнь Аполлония Тианского», VII, 11.

[14] ПЛИНИЙ МЛАДШИЙ, «Письма», III, 11.

[15] ПЛИНИЙ МЛАДШИЙ, «Письма», VII, 26.

[16] ТАЦИТ, «Агрикола», 3.

[17] ЮВЕНАЛ, «Сатиры», I и IV; ПЛИНИЙ МЛАДШИЙ, «Письма», II, 24.

[18] ПЛИНИЙ МЛАДШИЙ, «Письма», I, 5.

[19] Скалигер в своих замечаниях к хронике Евсевия (n. MMCXII) опровергает этот рассказ Гегесиппа, но на весьма шатком основании. Он предполагает, что, согласно этому древнему автору, потомство Давида к тому времени свелось лишь к двум внукам апостола святого Иуды. Однако Гегесипп лишь говорит, что их обвинили в принадлежности к роду Давида. Эти ученые мужи первого разряда не всегда внимательно проверяют свои утверждения, и потому впадают в ошибки, которых избежали бы при должной осторожности, даже обладая куда меньшими знаниями. У г-на де Тиймона, в статье о святом Иакове Младшем и святом Иуде, можно увидеть, как эти два святых брата были родственниками Иисуса Христа.

[20] Четыре тысячи пятьсот ливров.

[21] По-видимому, Флавий Клемент был сыном Флавия Сабина, убитого после пожара Капитолия, и братом другого Флавия Сабина, казненного Домицианом в начале своего правления. Его жена Флавия Домитилла, вероятно, была дочерью сестры Домитиллы, умершей до прихода Веспасиана к власти.

[22] Гегесипп и Тертуллиан писали, что Домициан отменил свои указы о преследовании Церкви. Однако Евсевий («Церковная история», III, 18) свидетельствует, что святой Иоанн был освобожден из ссылки лишь при Нерве. Дион же сообщает, что этот император запретил преследования за «иудейство», то есть христианство. Такой запрет не понадобился бы, если бы Домициан уже издал подобный. Возможно, Гегесипп и Тертуллиан ошиблись, поскольку гонения Домициана были недолгими; также маловероятно, что они продолжались в последние месяцы его правления.

[23] ТИТ ЛИВИЙ, I, 56.

[24] Текст Светония в этом месте испорчен. Я привожу наиболее правдоподобное, на мой взгляд, толкование.

[25] Рассказ Диона лишен правдоподобия. Он повествует, что Домициан, задумав убить свою жену и нескольких придворных, записал их имена на табличках; некий мальчик-слуга, с которым император играл, похитил эти